СЛОВАРЬ

АРЕНА: БИТВА УМОВ
Карстен МЕЙХОФФ
Дания

БЛИЦКРИГ

Фридрих Адольф КИТТЛЕР
Германия

БОЛЬ. ПАМЯТЬ. ПАМЯТКА
Зоя ЕРОШОК
Россия

ВОЙНА И МИР В ТЕРМИНАХ
И ОПРЕДЕЛЕНИЯХ

Дмитрий ЛОСКУТОВ
Россия/Брюссель

ВОЙНА ОБРАЗОВ
Сотириос БАХЦЕТИС
Греция

ВОЙНА: ОСВОБОЖДЕНИЕ ПЛЕННЫХ
Вячеслав ИЗМАЙЛОВ
Россия

ВОЙНЫ, ВОЛНЫ, ВЛАСТЕЛИНЫ
Владимир ВЕЛЬМИНСКИЙ
Германия

ГАРМОНИЯ (ВОЕННАЯ ПЕСНЬ)
Юки ХИГАШИНО
Япония/Франкфурт

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА
Валерией ПОДОРОГА
Россия

ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
Олег НИКИШИН
Россия

ИНФОРМАЦИЯ
Дмитрий РОГОЗИН
Россия

ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА
Кристоф ВАХТЕР
Матиас ЮД
Берлин/Швейцария

КЛОУН (НА ВОЙНЕ)
Лео БАССИ
Италия/Испания

КРУГ ВОЙНЫ
Аркадий БАБЧЕНКО
Россия

КОНЦЕПЦИЯ - НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ
Олег АРОНСОН
Россия

КОРПОРАЦИИ
Узочукву НДУКА
Нигерия

КОШАЧЬЯ НОТАЦИЯ
Юлия СТРАУСОВА
Германия

ЛИКИ УЖАСА
Энтони БИВОР
Великобритания

ОБРАЗ ВРАГА
Любовь ВИНОГРАДОВА
Россия

ООН: УСЛОВИЯ МИРА
Владимир ПЕТРОВСКИЙ
Россия

ОТКАЗ
Роман ШМИДТ
Германия

ПОДВИГ
Борис ЛЕОНОВ
Россия

ПРЕДОК
Николай ПЛУЖНИКОВ
Россия

РАДИКАЛЬНОЕ УПРОЩЕНИЕ
Андрей ТКАЧЕНКО
Россия

СЕРЖАНТ КОСОВ: МИРОТВОРЕЦ
Герман ВИНОГРАДОВ
Россия

СНАЙПЕР
Якоб БЁСКОВ
Дания

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ КОНФЛИКТОВ
Антон ИВАНОВ
Россия

УРОВЕНЬ РАССЕИВАНИЯ. ПЕПЕЛ.
Илья ПЛЕХАНОВ
Россия

ФИНАНСОВАЯ ВОЙНА
Сигурдур ИНГОЛЬФСОН
Исландия

ЧАСТНАЯ ВОЙНА
Обрад САВИЧ
Сербия/Великобритания

ШАЛАМОВ: ВОЙНА/ЛАГЕРЬ
Михаил РЫКЛИН
Россия

Flag

КОНЦЕПЦИЯ - НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ



Олег Аронсон

Концепт: Неизвестный солдат как анонимная жертва войны.

 

Эти слова на памятниках анонимным жертвам войны начинают появляться в Европе со средины XIX века, отмечая собой нечто новое в самом понимании войны и в отношении к ней. После Первой мировой войны образ Неизвестного солдата становится эмблематичным. В нем проявляет себя неисчислимая множественность жертв, объединяемая в некое невозможное единство. Парадокс словосочетания «неизвестный солдат» состоит в том, что солдат как необходимая часть (единица) экономики войны всегда учтен, введен в систему рациональности и при этом – с другой стороны – он анонимен, неизвестен. И в этой ситуации не политика, для которой война – это «искусство (techne) производства суверенитета» (Жан-Люк Нанси), а скорее поэзия способна дать помыслить то в войне, что остается невысказываемым, что ускользает от ее политического измерения, что действительно в ней «неизвестно». Два произведения – цикл Осипа Мандельштама (1937) «Стихи о Неизвестном солдате» и вторящий ему цикл с таким же названием, надиктованный в доме для престарелых умирающим Варламом Шаламовым (1980), – указывают место встречи войны и поэзии.

В случае Мандельштама «неизвестный солдат» – это абсолютная жертва, «пехотинец», тело которого соединяет в себе различные стихии, становясь их частью. Это жертва войны без границ, где воюют уже не страны и народы, а вся земля, пространства почвы и воздуха. В жерновах этой тотальной войны погибает целое поколение («Наливаются кровью аорты,/ И звучит по рядам шепотком:/ – Я рожден в девяносто четвертом, Я рожден в девяносто втором...»). Война, разворачивающаяся перед нами, при всей своей тотальности очень конкретна. Это – Первая мировая война, проходящая через границу XIX и XX веков, где каждый из поколения становится солдатом, анонимной жертвой войны, однако, именно на этой войне ощущающей свою сопричастность с жизнью и с другими людьми, своими «безымянными товарищами».

У Шаламова жертва иная: «Я был бы наверно военным/ В любые былые года,/ Но рубль потерял неразменный/ Среди торосистого льда». Эта жертва словно завидует тому сообществу безымянных, но сопричастных жизни, которое создает война. У Шаламова жертва – больное «я», лишенное всякой субъективности, в котором высказывается тот «минимум жизни», который не способен уже ни к какому человеческому братству. Этот минимум жизни не сводится на нет в войне, а переживает ее, оставаясь в живых, но желая быть мертвым, твердя как молитву одну невозможную фразу: «Я мертв». Это жертва не военная, а лагерная. И если в высказывании о войне как об искусстве производства суверенитета Мандельштам отменяет всякий суверенитет, то в мысли о войне у Шаламова отметается и всякое искусство, всякая техника, и остается только боль. И тот, и другой через фигуру «неизвестного солдата» указывают на неполитическое высказывание войны, выявляя его предельную конкретность в общности и боли.